Развал Советского Союза поставил крест на советской литературе (прежде всего, так называемой «секретарской»), похоронил соцреализм и привёл к распаду Союз писателей. Писатели оказались в новых, некомфортных условиях, на положении «бедных родственников» – без указующих директив ЦК, но и без прежнего материального статуса. Судьбу «властителей дум» в постсоветской России не без горького юмора обрисовал М. Веллер: «Часть русских писателей с наступлением демократической эпохи брезгливо взглянула окрест, умильно – за кордон, и с тем отмежевалась от судьбы народа под западными небесами на западных харчах. Это есть предприимчивая часть.
Другая часть впала в ничтожество с негодующими причитаниями. Как? Почему больше не кормят, не поят, не возят на курорты и не издают собрания сочинений? Не покупают читатели? Пропагандировать, агитировать, всучивать, давать в нагрузку <...>.

Часть писателей опровергла дарвиновскую теорию происхождения видов, ибо их мама оказалась пиявка, а папа – вьюнок. Ориентируясь автоматически, как стальные опилки в магнитном поле, они пристроились к невесть откуда возникшим фондам, грантам, комиссиям, советам по культуре и министерским агентствам. Они разруливают небогатые денежные потоки бюджетов и спонсоров, тусуются на вручениях премий и получают немножко денег за участие в координационных советах и жюри. Собственно, из этой их деятельности и состоит “литературная жизнь” и “литературный процесс”.

Малая часть рубит капусту “ножами для выживания” типа мачете. Они лудят боевики, дюдики и дамские повести. Коллеги презирают их жанры и завидуют их тиражам и гонорарам. Но рубить капусту тоже уметь надо, на ужасную дрянь, произведённую большинством детективщиков, особого спроса нет.

Самая престижная часть вращается наверху. Их приглашают на официальные приёмы (хоть иногда), возят за границу на государственный счёт (на нищий, слёзный и позорный культурный наш счёт), они встречаются с писателями и критиками других стран и выступают в ихних университетах и перед нашими эмигрантами. Так.

Ещё есть престижная часть – “элитные” <...> авторы “самовыраженческих” и “новаторских” текстов. Или они пишут всё равно что и как про себя любимых – это объявляется художественной прозой “некоммерческого характера” – или впаривают любую ахинею, абы только нарушить какой-нибудь запрет, или обгадить какую-нибудь традицию, или вызвать чью-нибудь глупую, но неравнодушную реакцию критиков <...>» (Веллер М. Великий последний шанс. – СПб.: Пароль, 2006. – С. 134–135). К этой характеристике следует добавить и то, что «инженеры человеческих душ» всю новейшую историю ругаются между собой из-за остатков былой писательской собственности, что Союзы писателей (которых теперь два) наводнены графоманами, а последнее «творческое достижение» литературной братии, о котором пишут и говорят, это борьба за приватизацию государственных дач в Переделкино . (См., например, публикацию Эдуарда Дорожкина «Война с совестью» от 11.08.2009 на ресурсе www.openspace.ru)

Писательское сообщество разделено на кучки и группки, существующие, как правило, вокруг какого-нибудь издания (чаще всего, это толстый журнал), в котором печатаются только свои. И эта ориентация на свой круг повсеместная. Даже в изданиях, призванных давать широкую панораму литературной жизни, вроде «Литературной газеты», писатели, идеологически и эстетически чуждые редакционному начальству, чаще всего не упоминаются, а если и упоминаются, то в негативном контексте. Но это «старая» литературная гвардия, а что молодёжь?

Ситуацию с молодым поэтическим поколением проанализировала Анна Кузнецова в статье «Пир и хор: поколение “ноль”», опубликованной в журнале «Арион» (Арион. – 2008. – №1. – С. 15–28. Далее ссылки на страницы этой статьи приводятся в тексте в скобках после цитаты). Основная поэтическая продукция поколения «ноль» «вялотекущий верлибр» (16). «<...> юноша (девушка), <...> освоивший вялотекущий верлибр, получает доступ к особого рода элитарному общению – посиделкам вокруг умнолицых культуртрегеров в “продвинутых” кафе» (20). «Открывая молодёжные сборники, поражаешься прежде всего тому, что преемственность у новых стихотворцев горизонтальная – стихи являются продолжением сетевого или клубного общения. Сплошная коммуникация. Сплошные дружеские послания. Обмен прикольностями, замещающий взаимопонимание в большом контексте поэзии» (22). И вот главный для нас вывод Кузнецовой: «<...> тусовки, осмысленные как культурная инициатива, становятся регулярными, обретают драматургию, набирают вес и в конце концов претендуют на то, чтобы заменить собой литературный процесс, – похоже, что потребность “литературной Москвы” чем-то его заменить вполне, по-настоящему и угрожающе созрела» (23).

Тусовка – лишь одна из форм замещения литературного процесса. В силу того, что связи в тусовке исключительно горизонтальные, форма эта не может быть единственной и, тем более, доминирующей. Литературе нужна вертикаль, иерархия. Эту потребность пытаются удовлетворить многочисленные литературные конкурсы. Установка на формирование с помощью конкурса литературной иерархии теоретически осмыслена и иногда озвучивается «руководящим звеном». Об этом, например, недавно говорила в Москве координатор национальной премии «Дебют» писательница Ольга Славникова. Более того, по её словам, лонг-лист литературной премии – это список рекомендательного чтения, с которым читатель может идти в книжный магазин.

В последнее время, с оглядкой на российскую конкурсную жизнь, в русском зарубежье тоже появился целый ряд литературных конкурсов (как правило, поэтических). Познакомимся с некоторыми из них.

Самым крупным литературным конкурсом, охватывающим и поэзию, и прозу, является, без сомнения, конкурс под названием «Русская Премия» . (www.russpremia.ru) В Положении этого конкурса читаем: «”Русская Премия” – единственная российская премия для русскоязычных писателей зарубежных стран. Целью международного литературного конкурса “Русская Премия” является сохранение и развитие русского языка как уникального явления мировой культуры». Изначально «Русская Премия», учредитель которой – Фонд развития «Институт евразийских исследований», а официальный партнёр – Фонд Ельцина, была рассчитана только на авторов бывших союзных республик, однако с этого года она расширила географию, включив и дальнее зарубежье. Первое место в номинации «Поэзия» взял в этом году поэт из США Бахыт Кенжеев, который сначала был членом жюри, но вышел из него, чтобы принять участие в конкурсе. Победа Кенжеева, одного из самых титулованных поэтов, как в России, так и в зарубежье, ставит под сомнение базисный тезис о формировании с помощью конкурса литературной иерархии. Перед нами пример прямо противоположный – награждать в соответствии с существующей иерархией, тем более, что второе место отдали Владимиру Гандельсману, также весьма известному поэту русского зарубежья. Так что нам не остаётся ничего иного, как разделить мнение Варвары Бабицкой: «Конечно, “Русская премия” — скорее явление из сферы культурной (в лучшем случае) политики, чем живой механизм естественного литературного отбора, и почти не притворяется ничем иным» (Бабицкая В. «Русская премия-2007»//www.openspace.ru). «Русская Премия» не только самый официозный, на сегодняшний день, но и, пожалуй, самый многочисленный конкурс за пределами России. В 2008 году было подано (по всем номинациям) 471 произведение авторами из 32 стран.

В середине ноября в Риме состоится финал четвёртого международного конкурса молодых российских поэтов зарубежья «Ветер странствий». Это наиболее красивый (если можно приложить такой эпитет) из виденных автором статьи конкурсов. Неповторимая историческая и культурная аура Италии, торжественный обед у патронессы конкурса княжны Елены Волконской, на котором происходит награждение победителей, само общение с княжной – всё настраивает на высокий лад, дарит переживание значительности, если не судьбоносности, происходящего. Отличительной особенностью конкурса является то, что он имеет возрастное ограничение до 35 лет. Идея благородная – заметить, поддержать, дать «путёвку в жизнь» молодым, неизвестным пока авторам. Однако здесь организаторов и поджидала главная трудность – на конкурс поступает слишком мало рукописей. Видимо, даёт о себе знать возрастной барьер – мало тех, кто до 35 лет осознал себя поэтом и готов участвовать в поэтических турнирах такого ранга. Надо искать какой-то выход из этой ситуации. Кроме того, есть серьёзные вопросы к работе конкурсного жюри.

Летом этого года состоялся второй интернет-конкурс русской поэзии «Под небом Балтики», главные организаторы которого – Международная Ассоциация «Русская Культура» (Эстония) (www.rusmir.ee) и Целевой капитал поддержки русской культуры (Эстония) (www.poruka.ee). Круг участников организаторы определили так: «Для участия приглашаются русские и русскоязычные жители зарубежья, в первую очередь государств Прибалтики, Финляндии и Швеции. В то же время мы будем рады участию всех представителей зарубежного “Русского Мiра”, занимающихся или чувствующих призвание к поэтическому творчеству». Цели конкурса сформулированы следующим образом: «Выявление и поддержка людей, способных к поэтическому творчеству. Содействие развитию культуры русского общества вне пределов России».

Дабы сделать отбор текстов максимально объективным, стихи вывешивались на сайте без фамилий авторов – под порядковыми номерами. Это единственный из известных автору конкурсов, где в жюри нет профессиональных литераторов (есть профессиональные филологи). С самого начала руководитель проекта Б. А. Круминг-Сухарев сделал ставку на неангажированность конкурса, объективность результатов, благодаря чему «Под небом Балтики» имеет хорошую репутацию.

И, наконец, последний по времени конкурс, только что отгремевший, «Эмигрантская лира» (www.emlira.ucoz.com) (финальная часть – Брюссель, 18 – 20 сентября с. г.). Этот конкурс отличает серьёзная теоретическая проработанность, концептуальный подход, высокий уровень организации. Заранее был выпущен сборник стихов финалистов и членов жюри. «Эмигрантская лира» – конкурс тематический, в нём участвовали стихи на заданную тему. Однако всё по порядку. В предисловии к сборнику автор проекта и председатель оргкомитета «Эмигрантской лиры» Александр Мельник пишет: «С давних пор меня занимает один бесхитростный на первый взгляд вопрос. Как среда обитания поэта влияет на его творчество? Другими словами – как духовная жизнь творческого человека зависит от географических условий его существования?» (Мельник А. Географический детерминизм и эмигрантская поэзия//Эмигрантская лира. – М.: Русская школа, 2009. – С. 5. Далее ссылки на страницы этой статьи приводятся в тексте в скобках после цитаты.) Далее Мельник развивает мысль о природных и социальных факторах, влияющих на творчество, и переходит к поэтам-эмигрантам: «Влияет ли сам факт эмиграции в другую страну на творчество поэта? Очевидно – да, раз мы согласились признать за средой обитания факт такого влияния» (6). «Поэтами-эмигрантами я называю всех тех авторов, кто хотя бы в малейшей степени осознаёт своё “эмигрантство”, хотя бы вскользь пишет на “эмигрантские” темы и чьё разнообразное и разносюжетное творчество проникнуто эмигрантскими мотивами. Думаю, что в таком понимании поэтами-эмигрантами является большинство русскоязычных поэтов, живущих в ближнем и дальнем зарубежье» (7).

Отсюда и три номинации конкурса:
«1. Стихи о родном крае, о родине, о географических, исторических и культурно-языковых корнях.
2. Стихи о стране нынешнего проживания.
3. Стихи об эмиграции, ностальгии и оторванности от языково-культурных корней» (7). Участникам предлагалось предоставить два стихотворения по каждой номинации. Для поэтов из России была отдельная номинация «Неоставленная страна».

Цели конкурса заявлены так:
«- консолидировать, насколько это возможно, разбросанных по миру русскоязычных поэтов-эмигрантов и поэтов из стран ближнего зарубежья на основе общей судьбы и общих языковых и культурных ценностей;
- поэтически осмыслить феномен эмиграции и жизни в иной культурно-языковой среде;
- провести поэтическую дискуссию между “поэтами-эмигрантами” и “поэтами-россиянами” об эмиграции и об эмигрантской поэзии» (См. сайт «Эмигрантской лиры») . Правда, в Положении о конкурсе есть ещё одна цель, заключающаяся в превращении «Эмигрантской лиры» «во всемирный фестиваль эмигрантской поэзии с русской, английской, французской и иными секциями» (Там же). Фестивальность ощущалась уже и на этот раз. Тем более, что, как выяснилось, многие финалисты, члены жюри и организаторы давно знают друг друга, общаются и дружат.

Так что «Эмигрантская лира» стала продолжением того клубного и сетевого общения, о котором писала А. Кузнецова в цитированной выше статье (правда, у неё речь шла о молодом поколении поэтов). Конечно, компетентное жюри «Эмигрантской лиры» выбрало лауреатов, были розданы поощрительные призы, но это было поэтическое состязание на лучшего в своей среде, в своей тусовке, что само по себе, конечно, неплохо, но как-то не вяжется со статусом международного конкурса. При таком подходе «Эмигрантской лире», действительно, лучше сменить формат и стать фестивалем.

Поэтические конкурсы, стихийно возникающие буквально на наших глазах, безусловно, веление времени. Слишком мало у культуры остаётся способов и средств защитить себя от окончательного растворения в попсе и гламуре. В эпоху постмодерна, с его принципиально снятой оппозицией верха и низа, конкурс – это механизм, призванный формировать иерархию имён в литературе, которая может, в отдельных случаях, отражать такие этапные явления, как, например, смена поэтических поколений. Из четырёх перечисленных нами конкурсов ближе всего к этой задаче приблизился конкурс, проводимый в Эстонии. Безусловно, конкурсы – дело новое, нет пока достаточно наработанного опыта и, очевидно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем литературные конкурсы станут тем, чем и призваны быть – формой самосохранения литературного процесса.

Алексей Ланцов. Хельсинки, 7 ноября 2009

Источник: www.rusmir.ee