Записки русистки. Ида Андреева

ИдаАндреева 1

С каким типом стилистического высказывания мы имеем дело в данных заметках? Если брать основную задачу, которую поставил перед собой автор, то это хроника. Будучи свидетелем значимых с точки зрения автора событий, он педантично описывает их, как череду последовательных действий. Подразумевается, что хроникёр должен быть объективен, но даже древние хроники, как мы знаем, грешат авторской интерпретацией. Но одно то, что автор пытается быть объективным, помогает читателю приблизиться к событиям прошлого. В данном случае речь идёт о советском прошлом, которое сегодня рождает всё больше ностальгических чувст. Стилистическая ориентация советской культуры на русскую классическую традицию, которая была спущена сверху в конце 30-х годов, во многих случаях принесла плоды достойные войти в сокровищницу мировой культуры. В данных заметках речь идёт о писателях Юрии Рытхэу и Чингизе Айтматове, чьё творчество, несомненно, стало частью мировой культуры. Заметки преподавателя литературы Иды Андреевой о личной встрече с ними написаны на том правильном русском языке, который исчезает у нас на глазах. Поэтому мы посчитали возможным в ущерб динамики повествования оставить в этих заметках всё как есть.
Т.Ковалькова

Об авторе: Ида Ивановна Андреева, кандидат филологических наук, преподаватель Высшей школы. Круг научных интересов и публикаций: литературы народов СССР и России, методика анализа художественного произведения и преподавания литературы.

Родилась в 1937, в Челябинской области. Окончила с золотой медалью школу и с отличием — отделение русского языка и литературы историко-филологического факультета Казанского университета и аспирантуру. С 1977 по 1999 год — доцент кафедры русской и зарубежной литературы КГУ, а также зам. декана университета по работе с иностранными учащимися. Дважды была командирована Министерством высшего и среднего образования для работы в зарубежных вузах: в 1982 — 1984 гг в Ханойский университет (Вьетнам), в 1988 — 1991- заведующей кафедрой русского языка и литературы Конакрийского университета (Гвинея). Награждена медалью «За освоение целинных и залежных земель» и орденом Дружбы народов Вьетнама.

«ДЖЕЙМС БОНД»

60 — летие образования СССР (в 1982 году) » торжественно отмечалось», как принято говорить в подобных случаях, не только в Союзе, но и в тогдашних так называемых «странах народной демократии». Мне довелось принять в этом участие во Вьетнаме, куда в то время я была командирована для работы в Ханойском университете. На всех предприятиях (заводах, фабриках, школах и вузах, в сельхозкооперативах) проходили праздничные собрания, конференции, заседания, на которых мы тоже выступали с рассказами о своей стране.

Из Москвы стали приезжать гости: ученые, космонавты (так, нам посчастливилось увидеть Леонова и Горбатко), писатели, актеры и целые художественные коллективы (знаменитая «Березка», Ансамбль песни и пляски имени Александрова, балетная группа Большого театра и др.). Они выступали не только перед вьетнамской аудиторией, но и перед нами, советскими специалистами, которых в Ханое, да и во всем Вьетнаме, было в то время довольно много.

Одна из таких встреч произошла как раз 7 ноября, в очередную годовщину Октябрьской революции, который тогда, как известно, был главным праздником нашей страны. В Кимлиен — городок иностранных специалистов (где жили наши преподаватели, строители гидроэлектростанции в Хоабине, «холодильщики» — хранители тела Хо Ши Мина в его мавзолее, военные советники, геологи, врачи, а также поляки, немцы, болгары, французы- все они тоже помогали тогда восстановлению Вьетнама после войны с американцами) приехала группа писателей. Меня (как преподавателя литературы) попросили из Торгпредства их встретить и «обеспечить активную явку» cлушателей в клубе. Конечно же, не понадобилось никакой «принудиловки»: все мы вдали от родины были рады каждому свежему человеку, тем более писателям, поэтому народу на встречу собралось много. Правда, гостей оказалось всего трое: известная поэтесса Римма Казакова, переводчица из Литвы (фамилию ее я уже не припомню) и чукотский писатель Юрий Рытхэу.

Мы быстро договорились с ними, что после открытия вечера я их всех представлю, а потом они уже сами будут его вести. Но получилось так, что выступали только литературные «дамы», тем более что Ю. Рытхэу интересно рассказал об их творчестве, поездках в другие страны, каких-то примечательных фактах их биографий. Сами они читали свои произведения. Большое оживление в зале вызвали стихи Р.Казаковой о Ханое, которые она сочинила, по ее словам, буквально накануне, по свежим впечатлениям от пребывания в этом городе. Вот несколько памятных и значимых

для меня строчек из него:

Словно суп вьетнамский, где много вермишели,

Набит велосипедами всех мастей Ханой.

(Автограф этого стихотворения поэтесса, по моей просьбе, подарила мне в конце встречи, и он до сих пор хранится в моем домашнем архиве. Сейчас уже Ханой, конечно, «забит» не велосипедами, а мопедами и автомобилями всевозможных марок).

Литовская писательница говорила тогда о своих переводах на русский разных авторов из Литвы. А потом, когда ее попросили прочитать что-нибудь на родном языке, она припомнила для нас несколько стихотворений знаменитой народной поэтессы Саломеи Нерис.

Сам же Юрий Рытхэу как-то отошел в сторону, о нем все словно забыли. Между тем это талантливый прозаик, известный во всем мире, очень образованный человек (окончил в свое время Ленинградский университет и прекрасно владел английским), первый и самый известный чукотский автор, пишущий в основном на русском языке. Его замечательные рассказы, повести и романы, исполненные общечеловеческого и философского смысла («Чукотская сага», «Айвангу», «Время таяния снегов», «Когда киты уходят», «Тэрыкы», «Метательница гарпуна» и другие) о жизни чукотского народа, его истории, обычаях и удивительно поэтических преданиях, особенно бережном отношении к миру природы в те годы широко печатались и вызывали неподдельный интерес. Он был лауреатом нескольких Государственных премий, награжден многими орденами.

И, чтобы привлечь к нему внимание аудитории (поскольку его «дамы», о которых он все время что-то добавлял к их собственным выступлениям и вел себя как истинный джентльмен, о нем молчали), я решилась сама сказать о писателе несколько слов. А после этого, желая вызвать на разговор с аудиторией, спросила, не было ли в его жизни какого-то памятного Октябрьского праздника. (Вопрос мой был тогда продиктован официальным характером нашего «мероприятия», и тем, что проходило оно как раз в день этого праздника).

Неожиданно писатель рассмеялся и сказал, что сегодня утром он как раз припомнил именно такой необычный праздничный день в своей жизни. И он с большим юмором рассказал нам историю, которая произошла с ним ровно15 лет назад в Канаде. Говорил этот удивительно красивый человек, выглядевший как настоящий денди в своем хорошем английском костюме, негромким голосом, но сразу же завладел нашим вниманием:

«Случилось это как раз в 50-ю годовщину Октября (то есть еще в период «холодной войны»). Тогда мои книги уже начали переводить на английский язык, и их смогли читать эскимосы — жители Аляски и Канады. Ведь алеуты и инуиты (эскимосы) для чукчей — самые близкие сородичи: у них сходные язык, обычаи, нравы, образ жизни.

Только в отличие от нас, чукчей, получивших при Советской власти письменность, эскимосский язык — бесписьменный. Поэтому инуиты и алеуты пользуется для чтения и письма английским, который учат в школе как государственный.

И вот, узнав, что в СССР есть человек, который пишет книги на близком им языке, эскимосы Канады пригласили меня в гости.

Лететь пришлось долго и с пересадками: из Москвы в Монреаль, потом в Торонто и далее — в небольшой городок с необычным названием Йеллоунайф (что в переводе означает «Желтый нож»), центр так называемых Северо-Западных территорий, где и проживает большая часть канадских эскимосов.

В Монреале меня встретил наш консул и предложил остановиться не в гостинице, а в консульстве, где я провел с пользой для себя целый день. «Польза» эта заключалась в том, что я получил строгие инструкции (помимо тех, которые мне уже дали в Москве), как себя вести там, куда я ехал. Ведь Йеллоунайф до меня в то время еще не посещал ни один советский человек, и могли быть, как мне сказали, «разные провокации» и «непредвиденные ситуации». Поэтому мне назвали номер телефона нашего посольства в Оттаве для связи в экстренных случаях.

А еще мне удалось тогда посмотреть очередной фильм популярной во всем мире «Бондианы». В Союзе Бонд в то время был запрещен, лента «Из России с любовью» считалась антисоветской, хотя слухи о британском Штирлице исправно циркулировали по нашей стране. То, что я увидел, мне понравилось своим режиссерским замыслом и игрой актеров, но одновременно развеселило неправдоподобным русским антуражем.

В Йеллоунайф я попал 6 ноября, то есть в самый канун Октябрьской годовщины. Здесь меня очень доброжелательно встретили представители эскимосской общины: гостеприимно разместили в уютном номере небольшой гостиницы, накормили ужином в ресторане, который для этого специально открыли, так как было уже довольно поздно. Мы договорились о дальнейших планах: на следующий день к обеду за мной обещали прислать лучшую собачью упряжку и отвезти на встречу с моими канадскими соплеменниками, которые для этого съехались со всей округи.

Утром 7 ноября после завтрака я оделся, прикрепил на отворот пальто свой значок депутата Верховного Совета в виде флажка и вышел по привычке еще со студенческих лет на «демонстрацию», как истинно советский человек. Дул холодный, сильный ветер со стороны Большого Невольничьего озера, на берегу которого и расположен Йеллоунайф. Но я мужественно дважды обошел здание гостиницы, мысленно переносясь то на Красную площадь в Москве, то на Дворцовую в Ленинграде, то в родной Уэлен на Чукотке.

Потом вернулся в номер и стал ждать, когда за мной приедут. И вот, наконец, в дверь раздался негромкий стук. Я подошел к двери и на всякий случай спросил: «Кто там?» А в ответ вдруг услышал: «Джеймс Бонд». Тут я растерялся, в голове пронеслось: «Что это? Глупая шутка? Провокация? Розыгрыш? Но кому и зачем такое надо?»

Я отошел от двери, сел и стал ждать, что же будет дальше. Снова раздался стук, я опять спросил, кто там, и вторично услышал: «Джеймс Бонд». Так повторилось несколько раз, после чего я на всякий случай придвинул к двери стол, а на него водрузил кресло. Дальше тихий стук продолжался все реже и реже, а робкий голос звучал все ниже и ниже, где-то уже почти из-под двери. Прошло больше часа…

И тут я вдруг вспомнил, что могу позвонить в Оттаву! Но вдруг устыдился: «Что же обо мне подумают в посольстве?» Я встал, разобрал свою «баррикаду» и решительно открыл дверь после очередного стука. И совершенно неожиданно для себя я увидел на коврике возле своего номера … лежащего старого эскимоса в меховой одежде. Выглянул в коридор — никого. «А где же Джеймс Бонд?» — не удержался я от вопроса. «Здесь Джеймс Бонд. Я — Джеймс Бонд», — старик поднялся на ноги и тыкал себя пальцем в грудь. Тут, уже окончательно успокоившись, я спросил, почему он так себя называет. Оказалось, что это «белые люди»- местные чиновники, не запоминая сложные имена эскимосов, часто дают им прозвища. Вот его и назвали Джеймсом Бондом за то, что он «хитрый».

Именно он и приехал за «пишущим человеком» (так прозвали меня эскимосы), потому что у него самая лучшая упряжка собак. А потом признался, что немного устал, в гостинице жарко, вот он и прилег отдохнуть, ожидая, когда занятый «пишущий человек» освободится и откроет дверь. Ведь его уже давно ждут собратья в большом ангаре, который эскимосы арендовали для встречи с ним. Я, конечно, не стал объяснять истинную «причину», заставившую старого и почтенного человека ожидать меня под дверью гостиничного номера, потому что мне было и стыдно, и смешно. Мы просто поехали с Джеймсом Бондом туда, где нас ждали и где встретили с большим интересом. Но это уже другой разговор».

Этот забавный эпизод из своей жизни Юрия Рытхэу положил в основу рассказа «Джеймс Бонд стучится в дверь» (1977), который я прочитала уже по возвращении на родину. Только в нем писатель существенно изменил некоторые детали (эскимос здесь специально приходит поздравить советского человека с его праздником?!) и обильно включил в него авторские лирические размышления. Но на то и художественное произведение — рассказ (даже не очерк), где автор имеет право на вымысел и домысел.

А в завершение нашей встречи писатель тогда сказал, что, будучи представителем СССР в ЮНЕСКО, много писал совсем недавно об американской войне во Вьетнаме и вот теперь приехал воочию увидеть эту прекрасную страну и познакомиться с ее героическим народом.

Много лет спустя, уже проживая в Петербурге, я услышала однажды по радио (это было в 2008 году), что он скончался в нашем городе (где прожил более полувека) и похоронен на кладбище в Комарове.

Вот тогда я вспомнила о нашей встрече и о том, что после перестройки Юрий Рытхэу пережил, как и все мы, тяжелое время. Его перестали печатать, он хотел даже уехать за границу, потому что, по его собственному признанию, «почувствовал себя внутренним диссидентом». Но друзья помогли ему связаться с зарубежными издателями. И так получилось, что книги Рытхэу в переводах начали издавать миллионными тиражами по всему миру (в Германии, Франции, Англии, Швейцарии, Канаде, Америке, Нидерландах, даже Китае и Индонезии) — везде, кроме России. И скоро он стал успешным писателем европейского уровня, был удостоен нескольких международных премий, читал лекции в американских университетах.

Как отмечают критики, до сих пор «его книги пользуются на Западе просто бешеной популярностью», в Америке его сравнивали с Джеком Лондоном, называли российским Маркесом. А интервью с писателем, опубликованное журналисткой Ириной Молчановой в 2006 году, красноречиво было названо: «Самый известный чукча в мире живет в Петербурге». Рытхэу был председателем петербургского Пен-клуба и Почетным гражданином нашего города.

По справедливым словам члена-корреспондента Российской Академии художеств В.Бухаева, близко знавшего писателя, «своим творчеством он прославил свой немногочисленный чукотский народ, достойно представил его на всех континентах земного шара», сохраняя при этом «глубокий внутренний интернационализм».

В России же его последние и очень интересные книги («Путешествие в молодость», «Чукотский анекдот», «Ирвытыгр, или путешествие во времени и пространстве по Берингову проливу», » В зеркале забвенья») в наше время издавались лишь малыми тиражами при посредстве Романа Абрамовича (в бытность его губернатором Чукотки) и сразу же целиком туда и увозились. Прочитать их до сих пор можно только в библиотеке.

Уже после смерти писателя, к счастью, было опубликована его завершающая книга «Дорожный лексикон», весьма необычная по содержанию и по жанру.

Память писателя сегодня увековечена в литературной премии его имени для авторов, пишущих о Чукотке (учреждена еще в 1998 году тогдашним чукотским губернатором А.Назаровым). В 2011 году в центре Анадыря открыт интересный памятник, созданный скульптором Ю. Рукавишниковым.

Жаль только, что сегодняшняя наша молодежь не очень много читает своих, отечественных авторов и мимо нее проходят замечательные книги таких писателей, как Юрий Рытхэу.

«КОГДА ПАДАЮТ ГОРЫ», ВСТРЕЧАЮТСЯ ЛЮДИ.

После длительного ремонта, в 2007 году, наконец-то, открылся Дом книги на Невском проспекте, известный не только в Петербурге. И в нем появилось Литературное кафе, где стали проводить встречи с писателями, устраивать представления книжных новинок и отмечать литературные юбилеи.

Так, в конце марта было объявлено о предстоящей презентации нового романа Ч.Айтматова «Когда падают горы» («Вечная невеста», а в немецком переводе — «Снежный барс»), на которую обещал приехать сам автор. Пропустить ее я не могла, тем более что до этого у меня уже было две «невстречи» с писателем.

Первая их них связана с празднованием в 1978 году 100-летия города Бишкека (тогда Фрунзе), столицы Киргизии, и 50-летия Ч.Айтматова. Тогда меня пригласили на научную конференцию в Киргизский университет и на все другие юбилейные мероприятия мои коллеги с кафедры русской литературы. Планировался приезд во Фрунзе

самого писателя, но, к нашему великому сожалению, он прибыть не смог.

Зато после конференции всю нашу группу гостей-филологов со всей страны повезли на Иссык-Куль и по «айтматовским местам», как выразился тогда заведующий кафедрой. (Сейчас из Бишкека действительно можно заказать культурно-познавательную экскурсию «Дорогами Чингиза Айтматова», а тогда мы, вероятно, были первооткрывателями этого маршрута).

Хорошо помню, что встали мы очень рано, но довольно долго сидели в автобусе, который расторопные молодые люди (как выяснилось тут же, аспиранты кафедры) неторопливо загружали ящиками с виноградом, дынями (величиной с небольшую торпеду), какими-то ведрами, коробками и большими кастрюлями (как оказалось, со свежими лепешками, жареными курами и замаринованным для шашлыка мясом). Всю эту «благодать» мы получили в подарок как участники конференции от Оргкомитета праздничных мероприятий (что нам тут же пояснили в ответ на чье-то «ворчание» по поводу задержки с отъездом). И здесь, конечно, проявилось щедрое, как диктует древний обычай на Востоке, гостеприимство хозяев.

Но вот автобус тронулся, и началось наше путешествие, на протяжение которого мы постоянно вспоминали об Айтматове, тем более что услышали о нем много нового и тогда еще мало известного.

Еще в Бишкеке мы побывали на Ала-арчинском кладбище, где постояли у могилы Нагимы- матери Ч.Айтматова, а потом нам поведали историю романтической любви писателя и знаменитой балерины Бюбюсары Бейшеналиевой, рано ушедшей из жизни и похороненной здесь же. Об этом, породившем немало досужих вымыслов, факте своей биографии сам Ч.Айтматов рассказал позднее, в 1993 году, в книге «Плач охотника над пропастью, или исповедь на исходе века» (созданной в соавторстве с журналистом М.Шахановым.). Некоторые исследователи творчества писателя полагают, что этот реальный факт в какой-то мере нашел свое отражение в «Джамиле», которую, как известно, французский переводчик этого произведения — поэт Луи Арагон назвал «самой прекрасной на свете повестью о любви».

В городе Рыбачьем (ныне Балыкчи) на берегу Иссык-Куля («горячего» озера, которое не замерзает даже зимой) мы вспомнили повесть «Тополек мой в красной косынке», действие которой происходит в этих местах. Увидели мы и сохранившуюся с Х1- го века башню-минарет Бураны, с которой связана поэтическая легенда о могущественном хане и его прекрасной дочери. Расположенный на берегу самого крупного залива Иссык-Куля Балыкчи является своеобразными «воротами» озера. Здесь мы сделали первую большую остановку. Был разведен костер, и на кизиловых палочках, срезанных прямо с кустов, приготовлен шашлык, который мы запивали необыкновенно ароматным фиалковым мускатом (который производится только в Киргизии).

Но само озеро, этот «драгоценный аквариум в серебряной оправе горных снегов», по словам известного путешественника П. Семенова — Тянь-Шанского, в полной своей красе открылось нам позднее, когда мы добрались до Чолпон-Ата, уже известного в то время в Союзе места отдыха на Иссык-Куле. Но тогда оно только еще начинало превращаться в знаменитый курорт и центр туристического паломничества. И нам показали недавно построенное здание правительственного санатория, необычная форма которого («белый пароход») была навеяна получившей сразу же всемирную известность еще одной повестью Ч.Айтматова.

Ныне этот санаторий-отель называется «Иссык — Кульская Аврора», недалеко от него располагается уникальный культурно-ландшафтный центр Рух — Ордо имени Ч.Айтматова. Здесь в прекрасном парке возведено пять уникальных архитектурных сооружений-часовен, посвященных основным мировым религиям, и установлен необычный памятник писателю. Ч.Айтматов свободно расположился на скамье и словно приглашает посетителей присесть рядом для дружеской беседы.

А в те далекие теперь уже времена на берегу Иссык-Куля мы бродили по пустынному, белому, песчаному пляжу и любовались прозрачными водами озера в окружении хребтов Ала-Тоо. Через древнее поселение Чолпон-Ата пролегал некогда один из маршрутов Великого Шелкового пути, сюда доходили войска великого Тимура, здесь слагались легенды и мифы тюркских народов. В окрестных местах жили и самые знаменитые манасчи — исполнители легендарного киргизского эпоса «Манас».

И потому с 1970 года на берегах озера существует Иссык-Кульский историко-культурный музей-заповедник. В состав его входит также дом-музей классика казахской литературы Мухтара Ауэзова, который мы с интересом осмотрели и узнали, что писатель любил здесь отдыхать и работал над своей монографией о «Манасе». Он дружил с Ч.Айтматовым и считал его своим младшим собратом, напутствуя на литературной стезе. В свою очередь, Ч.Айтматов называл его «ата» («отец» по-тюркски).

Далее путь наш лежал в горы, в уникальную Сан-Ташскую падь, где так трагически развертывается действие «Белого парохода» Ч.Айтматова. И вот мы уже располагаемся на берегу той самой реки, где на лесном кордоне жил главный герой повести — Мальчик.

Небольшая расщелина между гор густо поросла травой и кустарниками, которые чуть выше сменяются зеленеющим высоко лесом. Но отсюда хорошо видна и синеющая даль озера. Пока мы рассаживаемся по-восточному вокруг разостланного прямо на траве дастархана (импровизированного стола-своего рода русской скатерти-самобранки), появляются и местные обитатели, которые нас гостеприимно приветствуют.

И тут оказывается, что хозяева-коллеги из университета приготовили для нас сюрприз. Прямо на коне к нам подъезжает пожилой киргиз очень колоритной внешности: с обритой головой, длинными висящими усами и довольно «свирепым» выражением округлого лица. Мы с интересом взираем на него, а нам неожиданно представляют его как… айтматовского «Орозкула». Оказывается, именно с этого человека писатель отчасти «списал» портрет своего героя, жестокого человека, погубившего Мальчика. Но лицо реального «Орозкула» вдруг озаряется доброй улыбкой, смеемся и мы. Особенно радуются наши киргизские коллеги произведенным впечатлением и удачной шуткой.

А потом мы все вместе угощаемся знаменитой шурпой из баранины, едим свежайшее мясо, пьем чай с боурсаками и удивительно вкусным вареньем из лесной черной смородины. Долго сидим у костра и беседуем на литературно-житейские темы, провожая неповторимый закат близь великого озера. Мне думается, что именно тогда все мы воочию приобщились к миру айтматовского «космоса» — миру неразрывности души человека и природы, всего сущего на Земле.

Но путешествие наше продолжается. И поздно ночью мы оказываемся в конечной его точке- городе Пржевальске (ныне он называется по-старому Каракол). Несмотря на поздний час, нас ждут коллеги из местного педагогического института и размещают на ночлег в своем общежитии. А утром они же становятся нашими любезными гидами. В их сопровождении мы осматриваем сначала сам город, основанный русскими переселенцами. К счастью, он хорошо сохранил свой деревянный архитектурный облик конца 19 века, с православной церковью Святой Троицы и буддийской пагодой, построенными из дерева знаменитых тянь-шанских голубых елей. Потом на автобусе направляемся в парк-заповедник в 9-ти километрах от города, где находятся мемориальный музей, памятник и могила Пржевальского.

Заповедник располагается на самой высокой точке восточной части Иссык -Кульского побережья. Посему открылся нам отсюда вид просто потрясающий: величественная панорама всего озера в бликах солнечных лучей и голубые шапки гор, поросших уникальными елями, которые живут сотни лет.

На этом фоне особенно впечатляюще смотрится памятник великому путешественнику К.М.Пржевальскому, который много раз бывал здесь. Он и скончался в Караколе, завещав похоронить себя на берегу Иссык-Куля.

На его могиле воздвигнут постамент в виде высокой скалы из серого гранита. На ней — фигура орла с распростертыми крыльями, у лап которого — карта Центральной Азии с маршрутами поездок великого ученого, а внизу простая надпись: «Путешественник Н.М.Пржевальский.1839- 1888». Кстати, авторы памятника отчасти повторили его позднее в Александровском саду Петербурга (только вместо орла поместили на постаменте верблюда, на котором и совершил многие свои путешествия Пржевальский).

В доме-музее ученого собрано много уникальных экспонатов, которые вызвали наш неподдельный интерес и гордость за удивительного человека. В довершении экскурсии смотрители музея угостили нас необыкновенно вкусными, красивыми и большими яблоками местного сорта, который называется «Апорт Пржевальского». К сожалению, по причине того, что некоторые наши коллеги спешили с отъездом из Фрунзе, нам не довелось добраться до родины Ч.Айтматова и его матери — аула Шекер, где к юбилею писателя тогда только что открылся его дом-музей. Но и то, что мы тогда увидели и узнали в Киргизии, бережно сохранилось в памяти как одно из самых ярких впечатлений моей жизни.

А вторая возможность увидеть и услышать Ч.Айтматова мне представилась через 20 лет, когда в Казани состоялся журналистский форум «Вся Россия-2000», на который приехал писатель. У меня были приглашения на форум и на встречу с Ч.Айтматовым. Но неожиданно скончалась моя самая близкая подруга, и пришлось отказаться от участия во всех этих мероприятиях.

Все это я и припоминала спустя почти 30 лет, когда ехала на метро в петербургский Дом книги на встречу с Ч.Айтматовым. Народу на презентацию новой книги писателя собралось много. Имя его тогда было у всех на слуху после выхода в свет таких знаковых не только для его творчества, но и для всей мировой литературы 90-х годов прошлого века произведений, как «Плаха», «И дольше века длится день», «Тавро Кассандры». Помню, какие жаркие споры вызывали они в наших университетских аудиториях и на кафедрах, в критике и у широких читателей.

Поэтому мне пришлось отстоять длинную очередь у прилавка Дома книги, чтобы купить только что поступивший в продажу очередной роман писателя.

Наконец в зале магазина появился коренастый и уже седовласый Ч.Айтматов в сопровождении своего младшего сына Эльдара. Он извинился за небольшое опоздание, объяснив, что приехал ночным поездом из Москвы после презентации там своей книги и немного устал.

Потом он кратко поведал историю создания своего нового произведения. Мы услышали, что замысел его возник у писателя под впечатлением того, что в современном мире все более «расчеловечивается» человек, не щадит саму жизнь на Земле, ее природу и «братьев наших меньших», полагая, что все можно купить и продать. По существу, он продолжил тему, начатую в «Плахе», но перенес действие, совершающееся уже в начале 21-го века, в родные горы Ала-Тоо, где идет хищническое истребление уникальных снежных барсов. И вновь он обратился к миру народных легенд и преданий. Вопросов, касающихся нового произведения и вообще всего его творчества, задавали писателю много, так что встреча продолжалась более 3-х часов. Некоторые интересовались его дипломатической службой (Айтматов в то время был послом России в Люксембурге и Бельгии), изданием на Западе его книг (которое было очень активным и шло на разных языках) и отношением там к России вообще. Мне запомнились сказанные им тогда слова: «В Европе я не просто посол, я также посол духовной связи восточной и западной цивилизаций. Мы все в одной лодке, а за окном — космическая бесконечность».

На все вопросы Айтматов отвечал подробно, а о своей дипломатической службе -даже с юмором, но было видно, что он уже притомился. Тогда сын его предложил всем желающим получить автограф автора на новой книге. Конечно, тут же выстроилась большая очередь.

Я встала в самый ее конец в надежде сказать писателю хотя бы несколько слов, хотя и не знала, каких именно. Когда же оказалась возле стола, за которым сидел Айтматов, то неожиданно для себя вдруг приветствовала его по-восточному: «Салям алейкум!». Он удивленно поднял на меня глаза: «Вы не из Петербурга?» — «Сейчас я живу здесь, но большая часть моей жизни прошла в Казани, я работала в Казанском университете». — «Я был в этом прекрасном городе. У меня в Казани много друзей. Да я и сам наполовину татарин по материнской линии». — «А я была в Ваших краях, когда отмечали 100-летие Фрунзе и Ваш 50-летний юбилей, но тогда Вы не приехали на эти торжества». — «Да, да! Я помню это. А в Казань я приезжал на журналистский форум всей России в 2000 году, кажется». — » Тогда по некоторым обстоятельствам я не смогла быть на встрече с Вами, хотя у меня и было приглашение».- «Но вот теперь мы, наконец, встретились. Как Вас зовут?» — с этими словами он улыбнулся, взял из моих рук книгу и написал своим размашистым почерком: «Когда падают горы», встречаются люди». (Эту книгу с автографом автора после прочтения я переслала коллегам на кафедру Казанского университета в качестве новинки, где она тут же пошла по рукам. Затем, по моей просьбе, ее передали в школу, которая носит имя писателя).

А через год Ч.Айтматова не стало. Друзья из Казани написали мне тогда, что в мае 2008 года 79-летний писатель приехал в Татарстан на съемки фильма по его роману «И дольше века длится день». Вторую часть картины он хотел снимать на родине своих предков по материнской линии, в татарской деревне Маскара Кукморского района, откуда был родом его дед, известный казанский купец Хамза Абдувалиев , переселившийся впоследстии в Киргизию. Там до сих пор хорошо сохранились на местном кладбище многочисленные могилы, начиная с ХУП века, древнего татарского рода Ишан, из которого он и вышел. Была обнаружена также его родословная -«шаджар», написанная на арабском языке. В ней содержатся данные почти о 200 предках рода, к одной из ветвей которого принадлежит и знаменитый писатель.

Директор Кукморского краеведческого музея показывала ему «шаджар» во время встречи в Казани, и Ч.Айтматов, как она вспоминает, «ахнул, увидев такое большое генеалогическое древо». Понятно, почему последние творческие планы писателя и были связаны с землей его татарских предков.

Но осуществиться им было не суждено, как не пришлось писателю побывать и в Маскаре . (За него это позднее сделали жена и младшая сестра — Роза Терекуловна, написавшая книгу о родителях — «Белые страницы истории»).

Уже на следующий день после приезда в Казань Ч.Айтматов почувствовал себя плохо и был доставлен в состоянии комы в Республиканскую клиническую больницу. Врачи диагностировали у него почечную недостаточность, оказали максимально необходимую помощь. А 19 мая писатель на самолете был перевезен в Германию, в город Нюрнберг. Но и здесь он так и не пришел в себя и 10 июня скончался. Похоронен Ч.Айтматов на родине, в Бишкеке, в мемориальном комплексе «Ата — Бейит», который был создан самим писателем в память об отце и его современниках, погибших в годы репрессий.

Этот замечательный человек и великий писатель — гуманист, » мудрец с великим духом» (так его называют в тюркском мире, авторитет которого он столь высоко поднял), навсегда вошел в мировую художественную культуру как » мощный социокультурный феномен», охвативший своим творчеством общечеловеческие, философско-нравственные проблемы существования человека на Земле. Недаром он удостоен многих международных премий и наград, почетных званий и является, по данным ЮНЕСКО, до сих пор одним из наиболее читаемых и издаваемых писателей ХХ века (его книги переведены на 176 языков, изданы в 128 странах тиражом свыше 100 миллионов экземпляров). А недавно правительство Турции (!..) выдвинуло его на соискание Нобелевской премии. Поистине, нет пророка в своем отечестве!

Уже после кончины Ч.Айтматова его дочь Ширин в архиве отца нашла рукопись неопубликованного романа «Земля и флейта», написанного достаточно давно. Она планирует, как явствует из сообщений в печати, не только его издать, но и перевести на английский язык. Да, настоящие произведения подлинных мастеров не могут исчезнуть бесследно. Ведь «рукописи не горят»!